В этом месяце своё 90-летие отметила оперативная служба уголовно-исполнительной системы — в далёком 1935 году в пенитенциарных учреждениях СССР официально появилась должность оперативного работника. Практика такой работы начала негласно применяться ещё десятью годами ранее в отношении политических заключённых, однако впоследствии полезный опыт взяли на вооружение и в регулярных учреждениях уголовно-исполнительной системы.
В честь этой даты корреспондент ТОП24 взял интервью у начальника оперативного отдела УФСИН России по Омской области, полковника внутренней службы Алексея Рыжих, который решил познакомить наших читателей с деталями трудной, но очень важной работы оперативника.
— Алексей Николаевич, в чём заключаются функции оперативных подразделений уголовно-исполнительной системы и чем она особенна?
— Оперативный сотрудник — специалист во всём, своего рода «универсальный солдат»: он должен знать всё и разбираться в любом вопросе, над которым ему предстоит работать. В первую очередь он выполняет свою роль в главной функции уголовно-исполнительной системы — изоляции осуждённых от остального общества и их исправлении.
Необходим постоянный контроль и быстрое реагирование на негативные изменения в ситуации в исправительном учреждении. От оперативника требуется обеспечивать безопасность как самих заключённых, так и персонала колоний, а также разыскивать уклоняющихся от отбывания наказания осужденных. Говорить в мельчайших деталях о работе оперативного отдела невозможно, потому что часть нашей деятельности фиксируется в документах с грифом «Секретно» и «Совершенно секретно».
— Можете ли вы привести какие-нибудь интересные примеры работы оперативных работников?
— В прошлом году в одном из учреждений содержался осужденный, который собирался воспользоваться своим правом отправки на специальную военную операцию, чтобы в дальнейшем перейти на сторону Украины. Оперативный работник раздобыл информацию, затем — комплексная работа разных отделов и служб. В результате было возбуждено уголовное дело, первое в своём роде за всю историю нашего Управления, по статье 275 УК РФ «Государственная измена». В случае с этим заключённым даже просто его мысли воплотились в уголовное дело.
Алгоритм действий простой — принять информацию, обработать её, связаться с кем надо, составить план действий и отработать по нему. Есть у нас в оперативной службе ещё и отделение розыска, сотрудники которого либо разыскивают сбежавших из мест лишения свободы, либо самостоятельно не явившихся для отбывания наказания. Вот эти работники уголовно-исполнительной системы и не допускают разгула преступности.
— Опера знают обо всём, что происходит на территории вверенного им учреждения?
— Можно сказать, что так. Оперативник — это глаза и уши начальника учреждения, от него зависит многое — предотвращение преступлений, недопущение появления в колонии запрещённых предметов. Необходимо постоянно «держать руку на пульсе» и принимать меры при необходимости. Без своевременного получения необходимой информации это было бы невозможно.
Знакомство оперативника с заключённым начинается с беседы по прибытии осужденного в место отбывания наказания. Сотрудник, как тонкий психолог, должен найти к каждому подход — а все заключённые разные.
Например, сейчас в исправительных учреждениях содержится множество иностранных граждан, общению с которыми препятствует языковой барьер — такие люди даже не всегда понимают, куда попали. Есть люди, попадающие в места заключения впервые — они не знают, как себя вести. Бывают люди, осуждённые за экстремизм, терроризм или преступления сексуального характера, и к ним тоже надо уметь найти подход.
Есть ещё бывшие участники СВО, попавшие туда из исправительных учреждений. Возвращаясь к мирной жизни, они снова совершают преступления и оказываются там, откуда они с таким трудом освободились. Зачастую это люди с нарушенной психикой, и с ними тоже нужно уметь налаживать контакт.
— То есть оперативник в первую очередь должен быть психологом?
— Проводя первичную беседу, оперативник изучает личное дело человека и выстраивает стратегию работы с ним. Нужно выяснить, находится ли в этом же исправительном учреждении «враг» осужденного, с которым у него может возникнуть конфликт, или родственник. Такие детали нужно выяснять с самого начала, чтобы не допустить ухудшения обстановки.
В составе нашей оперативной службы есть цензорский аппарат, проверяющий корреспонденцию заключённых, и в ЛИУ-2 цензором работает бывший оперативник. Ему довелось прочитать письмо осужденного, где тот завуалированно рассказывает своему другу о том, что его мучает совесть по поводу совершённых им преступлений. Цензор начал сверять факты и выяснил, что речь идёт о нераскрытых делах, а в исправительное учреждение этот заключённый попал совсем за другое. В итоге осужденный написал явки с повинной по 6 эпизодам преступлений сексуального характера и был привлечён к уголовной ответственности по ним. Вот как правильно владеть информацией! Посылка, бандероль, даже случайно брошенная фраза — что угодно может послужить зацепкой для раскрытия преступления.
— Трудно ли работать с осужденными?
— Не все заключённые ведут себя в соответствии с требованиями закона. Есть недовольные, обладающими лидерскими качествами — они стараются собрать вокруг себя компанию единомышленников и противодействовать работе администрации учреждения: устанавливать свои правила, налаживать каналы доставки запрещённых предметов, портить оборудование камер или массово писать жалобы в надзорные органы. Проблема последнего заключается в уверенности осужденных в том, что надзор за ними уменьшится, пока работники учреждения собирают доказательства того, что донос был ложным.
Тех, кто наиболее яро пытается нарушать порядок, оперативник должен вычислять и изолировать от остальных заключенных. На сегодняшний день оперативная обстановка в наших учреждениях стабильна. Кроме того, нам удалось победить основной бич уголовно-исполнительной системы — средства сотовой связи, и большая часть работы на этом поприще проделана именно работниками нашей службы.
В большинстве случаев работа оперативника остаётся тайной. Многие говорят, что он должен заставить другие службы работать. Некоторым это не нравится, но в целом именно в этом работа оперативника и заключается — о том, что он раздобыл информацию и успешно её реализовал, не должен знать никто. Как правило, если что-то происходит, и никто не понимает, почему, то тут свою руку приложил именно оперативник.
Ещё бывают пиковые ситуации, когда в исправительных учреждениях происходят волнения. Далеко не каждый работник способен зайти к заключённым и разобраться в ситуации, а для оперативника это обязательство. Если он не побоится и сделает это, то завоюет уважение и спецконтингента, и работников.
— Специфика службы наверняка накладывает свой отпечаток? Насколько тяжела профдеформация у оперативников, и удаётся ли им не растерять человечность?
— Работа в криминальной среде обязывает оперативного работника знать законы её сообщества, правила её субкультуры. Однако это не означает, что нужно уподобляться им — это лишь инструмент коммуникации. Молодым сотрудникам нужно объяснять, что использовать жаргон заключённых в обычной жизни — это не романтика. За новоприбывшими закрепляется наставник, а ветераны службы всегда готовы поделиться своим опытом.
Возраст и выслуга адаптируют человека к его рабочей среде, его психика становится более устойчивой — он учится стоять выше криминальной среды. Заключённые это чувствуют, и это позволяет работать более плодотворно.
Кроме того, мы обеспечиваем сотрудников возможностью заниматься спортом и уделять время семье, чтобы разграничивать личные и профессиональные интересы. Есть и психолог для тех, кто испытывает в нём потребность.
Чтобы предотвратить профессиональную деформацию у сотрудников, мы привлекаем их к проведению спортивных и культурно-массовых мероприятиях Управления. Если что-то делается, то сразу всем коллективом. Все праздники мы тоже отмечаем вместе — каждый работник должен чувствовать поддержку всех остальных.
— Вы сказали, что ветераны службы охотно делятся опытом с молодыми сотрудниками — насколько актуален их опыт? Сложнее ли работать оперативником в УИС в наше время?
— Общество и технологии не стоят на месте и активно развиваются — разрыв значителен. Однако иногда возникает и практическая потребность в общении с ветеранами — например, если нужно выяснить что-то об осуждённом, который отбывал своё наказание очень давно. Воспоминания о том, как человек вёл себя или с кем он общался, могут стать ключевой зацепкой, даже самые незначительные.
Отдельно можно упомянуть преемственность в отделении розыска — в нём опыт ветеранов в силу специфики их службы всегда востребован, и старшие коллеги обучают, например, как правильно организовать засаду, или какой реакции ждать от разыскиваемого на определённые действия.
— Что ещё, кроме вышеперечисленного, требуется оперативному работнику?
— Здравый смысл и логика, чтобы отличать факты от слухов и вымысла. Также нужно уметь детально анализировать ситуацию, принимать взвешенные решения и делать прогнозы. Оперативник должен быть многогранен: примерять на себя личину психолога, сотрудника отдела безопасности, просто слушателя для собеседника, а иногда наряжаться в форму заключённого и оказываться в самом пекле.
— Что бы вы хотели сказать своим коллегам в честь годовщины их праздника?
— Желаю им терпения, стабильности, «оперского фарта», благополучия в семьях и мирного неба над головой.
Выходит, что сотрудник оперативной службы ФСИН — это настоящий специалист с глубокими познаниями во всех областях и огромной ответственностью, которому по долгу службы приходится ходить по лезвию ножа. Благодаря им обеспечивается безопасное функционирование исправительных учреждений.
